ПЕРВЫЙ ЯЛТИНСКИЙ - САЙТ ОБ ОТДЫХЕ В ЯЛТЕ

ПЕРВЫЙ ЯЛТИНСКИЙ
КУРОРТ ЯЛТА
ОТДЫХ И ЛЕЧЕНИЕ В ЯЛТЕ
ГОСТИНИЦЫ ЯЛТЫ
САНАТОРИИ ЯЛТЫ
ЧАСТНЫЙ СЕКТОР ЯЛТЫ
БОЛЬШАЯ ЯЛТА
КЛИМАТ ЯЛТЫ И ЮБК
ПРИРОДА ЯЛТЫ
ИСТОРИЯ ЯЛТЫ
ФОТО БОЛЬШОЙ ЯЛТЫ
МУЗЕИ ЯЛТЫ
НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ В ЯЛТЕ
ВИНОДЕЛИЕ В БОЛЬШОЙ ЯЛТЕ
КОНТАКТЫ
САЙТЫ О КРЫМЕ

  Телефон для бронирования отелей +7 978 860 41 73 МТС (Крым)    ICQ: 575819584    е-mail: simeiz_07@mail.ru


ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ В ЯЛТЕ - ЛИТЕРАТУРНАЯ ЯЛТА

Литераторы первой половины XIX века
Литераторы второй половины XIX - начала XX в.
Литераторы XX века

Литераторы второй половины XIX - начала XX в.
Было бы большим преувеличением сказать, что уже в первой половине XIX века в Ялту устремились многие писатели и поэты России. Вовсе нет. Надо помнить, что в то время еще никто не говорил о Южном береге Крыма как о курорте, и потому никто не искал здесь исцеления, а только романтику и экзотику. Некоторое оживление 1820-х годов сменилось затишьем на "литературном" горизонте. Середина века тем более не была благоприятной: Крымская война (1853-56 гг.) хотя и не коснулась Ялты военными действиями, но и популярности ей не принесла.
Возможно, поэтому из огромного числа известных литераторов только граф Алексей Константинович Толстой (1817-1875) был исключением, да и то в Мелласе он оказался почти случайно. Алексей Толстой - известный поэт, прозаик и драматург. Его творчество многогранно: от мистической повести до исторических романов и драматической трилогии, но для каждого из нас он, прежде всего, поэт-лирик. Его любовная лирика "родилась" зимой 1850-51 годов, когда, встретив на балу в Большом театре незнакомку в маске и голубом домино, он сразу понял - судьба. В эту же ночь сами собой родились строки (позже романс, муз. П. Чайковского):
Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но, тайна
Твои покрывала черты.
Они встретились случайно: слишком разными были их происхождение и положение в обществе. Он - граф, талантлив, известен, богат и красив. Ее же трудно назвать красавицей, но умна, женственна и пела, как ангел, простая дворянка да еще и замужем за полковником конной армии, Софья Андреевна Миллер. Они сошлись, презрев осуждение света, но узаконить отношения смогли только 13 лет спустя.
В 1856 г. Толстой вступает в армию, чтобы принять участие в Крымской войне. Направляясь в Севастополь, к месту военных действий, он в Одессе заболел тифом. Софья Андреевна тотчас же направляется к нему, с большим трудом выхаживает любимого. Они решают заехать в имение дяди Алексея Константиновича, графа Л. Перовского - Меллас. 13 мая 1856 года чета прибыла на место.
Вот Толстой на пороге знакомого дома, где в годы войны не раз побывали враги. Увиденное вылилось в строки:
Приветствую тебя, опустошенный дом,
Еще стоят твои поруганные стены,
Но сколько горестной я вижу перемены!
Имение было разграблено не только в 1920 году. В 1856 году война прошла по нему и, некогда ухоженный, Меллас являл печальную картину: поврежденный дом, вырубленный лес, заброшенный парк... "Приветствую тебя, опустошенный дом" - первое стихотворение, написанное А. Толстым в Мелласе. Впечатления о прожитых здесь двух неделях позже выльются в цикл "Крымские очерки". Осенью того же 1856 года умер граф Л. Перовский и имение перешло к А.К. Толстому. После этого поэт всего трижды побывал здесь: это короткий визит зимой 1857, лето 1858 и октябрь 1869, когда читал в Ливадии по Высочайшему приглашению "Царя Бориса", так и не увиденного им на сцене.
Произведения А. Толстого и Жемчужниковых часто печатались в журнале "Вестник". В августе 1882 года подписчики этого журнала обратили внимание на стихотворение "Псалмопевец Давид", скромно подписанное "К.Р.". Для большинства читающей публики эти авторские инициалы промелькнули незаметно. Когда же в декабрьской книжке журнала напечатали сразу пять стихотворений этого таинственного и явно одаренного поэта, критика и публика обратили на них внимание. Стихотворения "К.Р." продолжали появляться в печати, интерес к автору возрос, и постепенно стало известно то, что ранее знал только узкий круг посвященных: под псевдонимом "К.Р." скрывается племянник Императора Александра II, Великий князь Константин Константинович Романов (1858-1915).
Одарённый поэт и драматург, непревзойденный переводчик Шекспира и Гёте, Великий князь вошел в число первых 9-ти почетных академиков из представителей литературы, когда в 1900 году при Императорской Академии наук учредили "Разряд изящной словесности". Приятно сознавать, что первое стихотворение Почетного академика было написано близ Ялты, в имении отца "Ореанда". Известен даже день - 12 мая 1879 года. "К.Р." сам описал, как это случилось: "После завтрака мама, Оля, Сергей и я в коляске, а многие за нами верхом отправились в Алупку... Было так хорошо и чудесно, что я стал Богу молиться, а потом уселся под сводом Большой арки замка и стал глядеть в даль на безмолвное, безбрежное море. Вспомнились слова В. Гюго. И мне самому захотелось сочинять стихи... После обеда я вышел на крытую террасу. Вечер был тих и тепел, совсем уже смеркалось. Я продолжал свои стихи. Вот готовое начало:
Когда заката наблюдаешь луч пурпурный,
Когда безоблачный вечерний небосклон
Во глубине морской - прозрачной и лазурной -
Как в гладких зеркалах безбрежных отражён..."
Полностью текст этого стихотворения неизвестен, так как сам "К.Р." никогда не включал его в свои сборники. Но в ту же ночь, вернувшись в Ореанду, он пишет другое стихотворение, которое биографы великого князя считали первой пробой его поэтического дарования:
Задремали волны,
Ясен неба свод;
Светит месяц полный
Над лазурью вод.
Серебрится море,
Трепетно горит...
Так и радость горе
Ярко озарит.
Этим стихотворением в сборниках произведений "К.Р." обычно начинался один из циклов лирических стихов "У берегов". Судьба надолго разлучила Константина Константиновича с Ореандой, но память о пережитом вдохновении Великий князь сохранит на всю жизнь. Многое изменилось в Ореанде, когда он вновь посетил ее, но поэт возвращается к незабываемым мгновениям мая 1879 года:
Я посетил родное пепелище -
Разрушенный родительский очаг,
Моей минувшей юности жилище,
Где каждый мне напоминает шаг
О днях, когда душе светлей и чище,
Вкусив впервые высшее из благ,
Поэзии святого вдохновения
Я пережил блаженные мгновения...
Летом 1860 года драматург, театральный деятель Александр Николаевич Островский (1823-1886) сопровождал в большой гастрольной поездке своего смертельно больного друга, артиста Александровского театра А.Е. Мартынова. Маршрут проходил через Воронеж, Одессу, Севастополь. Друзья прибыли в Ялту. "Наконец в Крыму, - пишет Островский 27 июля, - был в несчастном Севастополе. Без слез этого города видеть нельзя, в нем положительно не осталось камня на камне. …На Южном берегу рай! Описывать его не стану, да и нельзя, а лучше расскажу при свидании. Мартынов Вам кланяется. Он плох и очень похудел, но кашляет меньше". О выступлениях Мартынова в Ялте сведений нет. Неизвестны и фамилии врачей, лечивших его в течение месяца. Крым ему не помог. Актер, о гениальной игре которого писали все газеты, умер в Харькове, где остановился с Островским, возвращаясь из Ялты. Прямым откликом крымских впечатлений явились несколько сцен в незаконченной сказке-феерии "Иван-царевич", связанных с Бахчисарайским дворцом, и, конечно, "словесный пейзаж" в монологе Матери-весны в "Снегурочке", навеян пейзажами Крыма.
В Ялте прошла треть жизни врача и поэта, автора лирических стихов, баллад и юморесок Степана Васильевича Руданского. В 1861 году выпускник Императорской Петербургской медико-хирургической академии С. Руданский, согласно прошению той же академии, по причине заболевания туберкулезом был назначен "городовым" врачом в Ялту. Первые годы были очень тяжелыми: за мизерное жалование приходилось исполнять очень ответственную работу городского врача, проводить приемы в лечебном отделении (вести амбулаторные приемы). Частная практика тоже отнимала много сил, почти не принося дохода, так как горожане знали, что Степан Васильевич не откажет в помощи, даже если у пациента в кошельке пусто. Лечил хорошо. И потому именно к нему обратились с просьбой помочь приехавшему в Ялту гениальному актеру М.С. Щепкину. И доктор Руданский, как мог, облегчал его страдания в последние дни жизни.
Неудачная семейная жизнь еще больше усугубляла материальное положение. Мечта заиметь в Ялте свой дом не сбылась, удалось только вместе с братом купить участок земли мерою около четверти десятины. Руданский все 12 лет скитался по чужим квартирам.
Много сил и времени отнимала общественная работа. Он основал первую медицинскую библиотеку на Южном берегу Крыма, добивался создания в городе пожарной службы. Когда в городе решался вопрос о создании водопровода, Руданский подарил часть своей земли для устройства резервуара (фонтана). Помимо прочего, интересовался археологией, но главной страстью поэта было украинское художественное слово. В Ялте Руданский составил сборник народных песен, написал музыкальную пьесу "Чумак", здесь в полной мере проявился его переводческий талант. Человек образованный, знавший несколько языков, Руданский первым перевел на украинский язык "Илиаду" Гомера и "Энеиду" Вергилия, переводил также лермонтовского "Демона" и других поэтов.
Последние годы жизни в Ялте, как и начало, были тяжелыми. Руданскому приходилось лечить больных, бороться с антисанитарией и противостоять эпидемиям. Это, да ещё резко обострившееся собственное заболевание, привело к трагической развязке - она наступила 3 мая 1873 года. Поэта похоронили на Иоанно-Златоустовском кладбище. В 1968 году на могиле Руданского установили новый памятник с бронзовым горельефом поэта и строчками его стихотворения:
На могилi не заплаче Hixmo в чужинi,
Xiбa хмаронька заплаче дощем по менi.
Трагически переплелась с Ялтой жизненная дорога Амвросия Лукьяновича Метлинского (1814-1870), поэта, издателя, фольклориста и учёного. Он умер и похоронен в Ялте, к сожалению, могила его не сохранилась. Есть основания предполагать, что профессор Харьковского университета Метлинский в 1858 году вышел в отставку в связи с болезнью и поселился в Ялте, часто выезжая для лечения за границу. Трагедия случилась в 1870 году. В момент тяжелой меланхолии Амвросий Лукьянович предпринял попытку покончить с жизнью. Две недели находился он между жизнью и смертью, а доктор и писатель С. Руданский пытался его спасти.
У смертного одра А. Метлинского встретились С. Руданский и Николай Иванович Костомаров (1817-1885), писатель и учёный. Сын воронежского помещика, Н. Костомаров уже не раз бывал в Крыму. Его первое путешествие в полуденные края весной 1841 года, вызванное необходимостью лечиться, планировалось начать в Феодосии и закончить в Севастополе, но задуманный маршрут оборвался в Ялте. Эта поездка вдохновила Н. Костомарова на создание стихотворений "К Марии Потоцкой", "Пантикапей", "Агла-Чесме".
Во время второго посещения Ялты (1852) Костомарова совершенно очаровала Ливадия и подарил наслаждение алупкинский парк. Последний приезд Николая Ивановича в Ялту в 1870 году, как мы уже знаем, принёс горечь встречи с умирающим Метлинским, но удовольствие от знакомства с С. Руданским. Как невообразимо смешалось всё в Ялте...
Вспомним, к примеру, конец августа 1867 года, когда в Ялтинскую гавань вошёл пароход "Квакер-Сити" с американскими туристами на борту. Они путешествовали по странам Старого Света уже почти три месяца, успели побывать во многих местах и многое увидеть, тем не менее очень волновались: Император Александр II пригласил их в своё имение "Ливадию". Желая отблагодарить Государя за внимание, туристы решили сочинить приветственный адрес. Очень кстати на борту парохода оказался корреспондент двух крупных американских газет, позднее известный писатель, Марк Твен (1835-1910), он-то и составил текст адреса. Есть в нём слова, которые сегодня читаются едва ли не с большим интересом, чем 140 лет назад:
"...Америка многим обязана России, она состоит должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу в годины её великих испытаний. С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена. Ни на минуту не сомневаемся, что благодарность России и её Государю живёт и будет жить в сердцах американцев. Только безумный может предположить, что Америка когда-либо нарушит верность этой дружбе предумышленно несправедливым словом или поступком".
Встреча в Ливадии состоялась. Император приветствовал гостей и даже лично провёл их по нескольким аллеям своего парка, показывая редкостные растения. Потом был завтрак в "Ореанде", у брата царя, Великого князя Михаила Николаевича. Туристы остались очень довольны.
Поэты, как известно, раньше писателей открыли для себя ЮБК. Вот и Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877), узнав от своего лечащего доктора СП. Боткина о целебном климате Южного берега, приехал в Ялту с надеждой выздоровления. Шел август 1876 года, когда неизлечимо больной раком Николай Алексеевич вместе с любимой женщиной Зинаидой Николаевной Викторовой и доктором С.П. Боткиным прибыл в Ялту. Гостиницы старого города не привлекли его внимания. Это были довольно старые постройки без особого комфорта плюс близость порта и, как следствие, шум и запахи. А вот "Россия", единственная на тот момент гостиница на Набережной, приятно удивила.
Гостиница "Россия" - это особая страница в истории Ялты. "Россия", одна из лучших гостиниц Крыма, строилась в 1873-75 годах по заказу "Товарищества для содействия к распространению жизненных удобств в Ялте". Учредители "Товарищества" - адмирал Чихачёв, барон А.Л. Врангель, князья Воронцов и Трубецкой, граф Мордвинов, лейб-медики Боткин и Карель и другие - постарались внедрить в свое детище все чудеса цивилизации. Здесь были водопровод в номерах, ватер-клозеты, газовое, а позже первое в городе электрическое освещение, итальянские дворики, роскошные номера, балконы, салоны и прочее (проект архитектора А.К. Винберга). Построек вокруг было мало, всего несколько дач, рядом простирался большой парк графа Мордвинова, вокруг царили тишина и покой. Некрасов так скучал по ним в шумном Петербурге! Для себя он выбрал 68 номер с видом на море, Боткин поселился в 1-ом. Не зная своего диагноза, Некрасов верил, что Ялта ему поможет. И действительно, иногда чудовищная боль отступала и он отправлялся в поездки по окрестностям. Вначале - в Гурзуф, ведь он столько слышал о нем от Марии Николаевны Волконской (в девичестве Раевской), когда тремя годами раньше по ее воспоминаниям писал одну из глав поэмы "Русские женщины". Мария Николаевна с такой любовью вспоминала Гурзуф, приезд А.С. Пушкина в 1820 году, что Некрасов мечтал увидеть эти места своими глазами. Однако "Ореанда" - имение Великого князя Константина Николаевича - понравилась больше. Он пишет своей сестре: "Даже в моем трудном положении нахожу минуты, когда море и зимняя природа вообще покоряют меня и утоляют. Выезжаю теперь по утрам каждый день - всего чаще в Ореанду - это лучшее, что здесь пока видел". В "России" Некрасов работал над поэмой "Кому на Руси жить хорошо" и полностью закончил 4 часть - "Пир на весь мир", посвятив ее С. Боткину. Здесь же, будто в предчувствии близкой кончины, поэт пишет стихотворение "Угомонись, моя муза задорная". В октябре Николай Алексеевич распрощался с Ялтой, с гостиницей "Россия".
Минуло 10 лет, и еще один очень популярный в то время поэт искал в Ялте исцеления. То был Семён Яковлевич Надсон (1862-1887). Лучшим эпиграфом к рассказу о нем были бы строки из его стихотворения: "Как мало прожито, как много пережито". Трудно представить себе жизнь более грустную, чем короткое 24-летнее существование С. Надсона. Смерть в то самое время, когда его окружала известность, а впереди улыбались громкий успех и слава! Когда в 1886 году резкое обострение туберкулёза потребовало лечения на курорте, "поэт объявил близким ему лицам, что ни за что не поедет за границу, потому, что умереть хочет в России. Тогда остановились на Ялте". Надсон приехал в Ялту в сентябре 1886 года. "Переезд морем сошел благополучно: покачало немножко только перед самой Ялтой - и вот я на юге, на благословенном юге, как говорят поэты. Не скажу, что мне здесь пока очень понравилось; после Ниццы Ялта кажется довольно невзрачной; зато я чувствую себя несколько лучше". Вскоре после приезда из Петербурга пришло приятное известие: ему присуждена Российской Академией наук Пушкинская премия (500 руб., которые не были лишними). Пока не установлен адрес, по которому жил поэт в сентябре и октябре, но дача Цыбульского, куда он переехал в ноябре, сохранилась. Работать Надсон уже не мог. В Ялте написано лишь две строфы к оставшемуся неоконченным стихотворению "На могиле Герцена". Состояние Семёна Яковлевича было крайне печальным: каверны в лёгких, лихорадка, упадок сил. Надежды на излечение не было, но доктор Ф.Т Штангеев, профессионал, автор нескольких работ по лечению туберкулёза, очень хотел продлить его жизнь, хотя бы на несколько месяцев. Письмо Штангеева, напечатанное в газете "Новости", - подробный отчёт о последних неделях жизни поэта. Доктор писал, что "почти сверх ожидания, через месяц, он стал поправляться, кашель уменьшился, и лихорадка прошла". В таком довольно удовлетворительном состоянии он находился до травли, предпринятой "Новым временем".
Вначале Надсон, хотя и волновался, но умеренно. С появлением нового фельетона Буренина он впал в необычное раздражение, хотел даже, не медля, ехать в Петербург. К вечеру того же дня появились все признаки туберкулёзного воспаления мозговых оболочек. Надсона не стало 19 января (ст. ст.) в 9 часов утра 1887 года. Отпевал поэта о. Сергий Терновский в соборе Иоанна-Златоустого. Запись об этом сохранилась в Метрической книге. Там же сделана пометка "Тело для предания земле вывезено в Петербург". Его отправили на пароходе "Пушкин" в Одессу, а затем по железной дороге в Петербург, где похоронили на Волковом кладбище.
Так обычный ялтинский дом на окраине стал последним земным пристанищем С. Надсона. Умер совсем молодой поэт, общий тираж книг которого составил 219 тыс. томов. На его стихи писали песни и романсы Рахманинов, Кюи, Аренский, Рубинштейн. И как тут не вспомнить слова самого Надсона: "Есть что-то подлое и низкое в способности забвения, вложенной в душу человека".
В октябре-ноябре 1899 года ялтинцы знакомились с Иваном Карповичем Карпенко-Карым (1845-1899). В составе гастролирующей группы Садовского он показывал свой актерский и режиссерский талант, а если учесть, что треть репертуара, предложенного труппой, были пьесы самого Ивана Карповича, - то и талант драматурга. Неизвестный ялтинский рецензент отмечал на страницах "Крымского курьера": "Одним из лучших авторов малороссийской драмы справедливо считаем г. Карпенко-Карого".
Несколько лет спустя, серьёзно заболев, Иван Карпович ещё дважды приедет в Ялту (весна 1906 и 1907 гг.), теперь уже не как актёр, а как страждущий исцеления. На этот раз ялтинский климат оказался бессильным.
Хорошо знал и любил Крым писатель Александр Яковлевич Конисский (1836-1900). Он приезжал сюда регулярно, чтобы поправить здоровье, но при этом никогда не сидел без дела. Вот почему многое в его творчестве связано с Южным берегом. В ялтинской типографии Бахтина в 1900 году была напечатана книга "О. Кониський -Перебендя. Твори", где опубликован один из лучших рассказов писателя "Утром в Алупке".
Было бы не совсем справедливо по отношению к истории литературной жизни Ялты второй половины XIX века ограничиться этими именами и забыть о многих других лишь потому, что их визиты длились недолго.
Разве можно забыть, что в Ялту приезжал друг А.С. Пушкина, поэт, переводчик и критик, первый издатель пушкинского "Бахчисарайского фонтана" Петр Андреевич Вяземский (1792-1848). Впечатления были такими сильными, что ни возраст (Вяземскому в 1867 г. было 75 лет), ни тяготы путешествия не помешали ему создать большой цикл стихотворений, одно из которых называется "Возвращаясь из Кореиза".
Замечательный поэт-лирик Афанасий Афанасьевич Фет (1820-1892) только на исходе пятого десятка осуществил мечту побывать в Крыму. В конце сентября 1879 года они с супругой приехали в Севастополь. Город, еще не залечивший раны войны, потряс А. Фета. Спустя некоторое время, "на прекрасном пароходе при самой очаровательной погоде" супруги отправились в Ялту. Еще под севастопольскими впечатлениями ступил Фет на ялтинский мол. Многолюдье, суета и праздность по контрасту с Севастополем произвела на него удручающее впечатление. И уже на следующий день путники вернулись в Севастополь.
Поэтесса, писательница и путешественница княгиня Елизавета Сергеевна Горчакова (1824-1897) оставила очень интересные "Воспоминания о Крыме" с описанием Ялты начала 1880-х годов.
Ранним утром 28 марта 1887 года пароходом из Севастополя в Ялту прибыл писатель Всеволод Михайлович Гаршин с друзьями. Остановились в гостинице Ф. Бегуна "Ялта" на Садовой улице. Чуть отдохнув, отправились к водопаду Учан-Су. Устали, но зато "видели, как образуются облака, как все море покрылось пленкой из белых туч, ровною, как простыня, а над нами было голубое небо". Когда Гаршин смотрел на Ялту с борта парохода, "то даже грудь сдавило, так близко, тесно надвинулись отвесные горы. Но стоило подняться в горы, - какой простор, какая ширь... вольно, как-то по-орлиному".
Несколько дней в Ялте прошли в походах и поездках: Ливадия, Алупка; забирались в такую глушь, куда обыкновенные туристы не заглядывают. Из Гурзуфа Гаршин пишет жене: "Ходим по тропинкам, по которым Пушкин хаживал 65 лет тому назад, и что-то важное и глубокое охватывает душу". Многие виды Гаршин зарисовал: "Ялта", "Гурзуф", "В Алупке из Хаоса". Альбом с его крымскими рисунками хранится в Пушкинском доме в Петербурге.
В 1896 году "открыл" для себя Ялту и Валерий Яковлевич Брюсов (1873-1924), поэт, переводчик, один из зачинателей отечественного декадентства. Его последующие приезды в Ялту и Алупку на исходе XIX века (1898, 1899) запомнились восхождением на Ай-Петри, "путешествием пешком в шесть дней" по маршруту: Алупка - мимо Учан-Су через Ялту, Гурзуф - Алушта - Чатырдаг - Гурзуф - Ялта. "...Впечатления этих шести дней затуманили совершенно весь прошлый месяц... Мало в моем прошлом воспоминаний столь же радостных, как это путешествие". Два цикла стихотворений "Крым. Чёрное море" и "Южный берег" - это немного в творчестве Брюсова, но в жизни поэта Крым занял весьма значительное место в том плане, что "соскочило" его пренебрежение к живой природе. Чего стоит его искреннее признание: "...О! Я создан, чтобы жить на юге. Там, у себя на родине, на севере, я в изгнании. Душа еще томится и нескоро будет спокойной". Но следующее и последнее свидание Брюсова с любимым югом состоится через 25 лет, летом 1924 года. "Вначале была Алупка, вновь взбирался на горы, катался верхом, плавал, хотя здоровье было расшатано, стихи этих дней мажорные. После алупкинского "приятного безделья" весь август провел в Коктебеле у М. Волошина". Теплым и ласковым запомнился Брюсову Южный берег.
Драматург и беллетрист Петр Петрович Гнедич (1855-1925), автор "Всемирной истории искусств", не написал бы "Крымские очерки" и книгу "Через Чёрное море на Босфор", если бы не побывал в Крыму, в Ялте. "Уже восток стал белеть, когда мы прошли мимо Аю-Дага, где он смутной, черною массой далеко выдавался от берега в море. При самом восходе солнца мы остановились в Ялте..." (1896).
"Туди мои думки полинуть швидко" ,- приветствовала Южный берег Крыма девятнадцатилетняя Лариса Косач, в будущем известная украинская писательница Леся Украинка. Почти три года из 42-х, отведенных ей судьбой, прожиты в Крыму, два из них - в Ялте. В крымской летописи жизни писательницы четко прослеживаются три периода.
Первый - это лето 1890 и 1891 годов - связан с Евпаторией и только один день с Ялтой. Большую часть этого времени Леся Украинка провела в доме, где умер поэт С. Надсон. Тогда же родились её стихи "Домик Надсона в Ялте".
Через шесть лет обострившаяся болезнь вновь вынуждает её ехать на курорт, на этот раз в Ялту. За десять прожитых здесь месяцев (июнь 1897-май 1898) она поменяла несколько адресов. Из них сохранились гостиница Бентковского "Мариино" и дома купчихи Е.Ф. Лищинской, в одном из которых жила поэтесса. К сожалению, в годы Отечественной войны немцы взорвали виллу "Ифигению", а ведь именно здесь Леся Украинка начала писать свою первую драматическую поэму "Ифигения в Тавриде". И хотя это произведение так и осталось незавершенным, с него поэтесса состоялась как драматург.
Десять месяцев в Ялте - это не только бесконечное сражение с недугом, но и встречи с родными, это вечера, проведенные в беседах с земляками-актерами: М. Заньковецкой и М. Старицкой, это, наконец, её самая главная встреча - встреча с Сергеем Мержинским. Ему суждено было сыграть большую роль в жизни и творчестве Леси Украинки. Этому человеку посвятила поэтесса свои лучшие лирические стихи, у постели умирающего друга за одну ночь написана драма "Одержимая".
Из Ялты Леся Украинка привезла рукописи - страницы своих будущих книг, а стихи, написанные в Крыму, вошли в цикл "Крымские отзвуки".
Прошло десять лет, и вновь поэтесса в Ялте. Она приехала не одна, а вместе с близким человеком, будущим мужем, - Климентием Васильевичем Квиткой, здоровье которого внушало тревогу. Да и сама Леся Украинка чувствовала себя неважно. Больше года прожили они в Ялте, выезжая ненадолго в Киев, чтобы обвенчаться, в Балаклаву - на медовый месяц, в Берлин, в Евпаторию. Нездоровье не помешало Лесе Украинке "выгладить" поэму "Кассандра", написать драматический диалог "Айша и Мохаммед" и закончить драму "В пуще". Последнее большое произведение, созданное в Крыму, - драма "Руфин и Присцилла", под его черновиком стоит дата - 28 августа 1908 г. В Ялте состоялась и последняя встреча с отцом, который хотя и был очень слаб, приехал повидаться с дочерью и зятем, как будто предчувствуя, что больше такой возможности не будет. Через полгода Петра Антоновича Косача не стало, дочь получила это грустное известие, уже живя в Грузии.
В 1971 году, к 100-летнему юбилею со дня рождения Леси Украинки, на улице Екатерининской, против бывшего дома купчихи Лищинской, установили бронзовый памятник поэтессе работы скульптора Г. Кальченко.
Много времени провел в Ялте другой украинский писатель Михаил Михайлович Коцюбинский (1864-1913). "Крым произвел на меня такое сильное впечатление (красота природы не только поразила меня, но и подавила), что я ходил здесь, как во сне, и только теперь, через три недели, немного освоясь и привыкнув, мог взяться за перо...", - писал он весной 1895 года. В отличие от многих других, он приехал на ЮБК не лечиться, а добывать средства к существованию. Состоя под надзором полиции, как политически неблагонадежный, Михаил Михайлович вынужден был работать старшим "расследователем" в филлоксерной комиссии. В утомительном труде на виноградниках Симеиза, Кастрополя, Алупки и Алуштинской долины прошли сезоны (весна-осень) 1895 и 1896 годов. То, что вначале казалось "очень лёгкой" работой, на деле потребовало полной отдачи сил и времени. Мечты отдаться литературе не сбылись. Коцюбинский в это время ничего не пишет, но, "воюя с филлоксерой", обдумывает сюжеты новелл на крымские темы.
Восемь лет спустя М. Коцюбинский уже мог позволить себе приехать на Южный берег с женой исключительно для отдыха. Останавливались, не задерживаясь надолго, в Ялте, Алуште, Алупке. За время жизни в гостинице Козьмодемьяновского монастыря созрел замысел новеллы "В грешный мир", а бахчисарайские впечатления вылились в рассказ "Под минаретами".
Приезд Михаила Михайловича Коцюбинского в Ялту и Симеиз с женой и детьми летом 1911 года стал последней встречей писателя с полюбившимся краем.
В начале нового, XX века, в Ялту приехал Лев Николаевич Толстой (1828-1910). Считается, что Южный берег и Ялту первыми оценили поэты. Вслед за поэтами потянулись в Ялту и писатели. Справедливости ради следует сказать, что писатель, граф Л.Н. Толстой первый раз приехал в Крым еще в 1854 году (раньше А.К. Толстого), но не в Ялту, а в Севастополь, и не как писатель, а как поручик, героически сражавшийся на 4-ом бастионе. В его военной карьере оборона Севастополя "оставила" орден Св. Анны "За храбрость", а в литературной - "Севастопольские рассказы".
Спустя 30 лет (1885) Лев Николаевич вновь приехал в Крым, на этот раз ближе к Ялте, в симеизское имение генерала СИ. Мальцова. Толстой сопровождал в Симеиз своего больного друга, князя Л.Д. Урусова, а последний был зятем Мальцова. Они пробыли здесь недолго, всего 10 дней. Толстой много гулял по горам, любовался морем.
Один из дней писатель Л.Н. Толстой провел у философа, историка и естествоиспытателя Н.Я. Данилевского. 20 верст, разделяющих Симеиз и Мшатку, Толстой прошел пешком, не раз присаживаясь отдохнуть. Лев Толстой давно и хорошо был знаком с работами Данилевского и очень хотел познакомиться с ним лично. Но в тот день у Николая Яковлевича случился сердечный приступ, и долгой беседы не получилось. Лев Николаевич пригласил Данилевского при случае посетить Ясную поляну. Факт интересен тем, что осаждаемый визитерами Толстой редко кого приглашал в гости. В эти дни Толстой написал рассказ "Ильяс". И даже напряжённые отношения с хозяином имения Мальцовым не помешали ему сохранить в своей памяти Симеиз как уединенное, прекрасное и величественное место.
16 лет спустя, когда Льву Николаевичу было уже 73 года, он серьезно заболел. Консилиум врачей решил, что он должен ехать в Крым. Графиня Софья Панина, добрая знакомая писателя предложила остановиться в ее дворце в Гаспре. В Гаспру прибыли вечером 9 сентября. Прошло немного времени, и здоровье Льва Николаевича заметно улучшилось.
В октябре писатель уже принимал визитеров. Как раз в это время по соседству, в Ай-Тодоре, гостил у брата Великий князь Николай Михайлович Романов. Николай Михайлович, известный историк, давно хотел познакомиться со Львом Николаевичем, и вот представился случай. В "Моих свиданиях с графом Л.Н. Толстым" Великий князь записал: "Приехав в Крым 22-го, я тщетно делал прогулки, чтобы встретить гр. Л.Н., который, как мне говорили, ежедневно совершает прогулки пешком и верхом. Видя, что мне не везет и на счастливый случай лучше не рассчитывать, я решился прямо написать графу записку и получить аудиенцию... Я тотчас же получил ответ - прийти к нему в их дом". В разговорах о духоборцах на Кавказе (Толстой в это время писал труд "О религии"), об Александре I и прочем незаметно прошел час. В последующие встречи затрагивались и личные темы, и современное состояние России. Знакомство продолжилось в переписке. Известно, что Льву Николаевичу с трудом давалась повесть "Хаджи Мурат": он любил быть точным в истории, а достоверных данных не хватало. Великий князь специально для повести отправлял Толстому редкие архивные материалы, связанные с войной на Кавказе, за что писатель "душевно" благодарил его.
Состояние здоровья Толстого улучшалось, и в начале декабря у него даже достало сил отправиться в Ялту, чтобы навестить временно проживающую там дочь - Марию Львовну Оболенскую. Встреча состоялась на даче "Омюр" К.М. Иловайской (дача сохранилась, ул. Кирова). В эти дни Лев Николаевич гулял по 2-3 часа вдень, много работал, неожиданно потребовал давно нетронутую, неоконченную рукопись "Хаджи Мурата" и занялся ею.
В конце января 1902 года самочувствие писателя резко ухудшилось. В доме почти круглосуточно дежурили земский доктор из Кореиза К.В. Волков и врач С.Я. Елпатьевский. Толстой бредил, родные были в ужасе и растерянности. Встал вопрос о возможном погребении. Поскольку Толстой просил похоронить его там, где умрёт, решили купить клочок земли по соседству. В это время в Гаспре жили мать и отчим графини Паниной. Узнав обо всех волнениях, они сказали, "что со стороны последней, конечно, никаких возражений против погребения Льва Николаевича не будет". Власти тоже волновались, но по другому поводу: как похоронить Толстого, не вызвав волнений, примирить его с церковью и успеть опечатать его бумаги. Парк наводнили сыщики, слежка за домом не прекращалась ни на минуту. В особо критический момент Горький и доктора Альтшуллер и Алексин вынесли толстовский архив за пределы дворца.
Толстой, вопреки всему, выздоровел, в мае уже вовсю работал, принимал многочисленных именитых посетителей. М. Горький, Сулержицкий, доктора И. Альтшуллер и С. Елпатьевский, Волков и Алексин были уже завсегдатаями в Гаспре. Часто приезжал к Толстому А.П. Чехов, навещали поэт К. Бальмонт, писатель В. Короленко.
25 июня 1902 года семья Толстых уезжала из Ялты в Севастополь пароходом "Св. Николай". Накануне вечером об этом узнал А. Куприн, гостивший с женой на даче в Мисхоре. Эту новость привез С. Елпатьевский и добавил, что можно будет познакомиться с Толстым. Куприн тут же умчался в Ялту. Вернулся полный впечатлений. Об этой встрече, которая длилась всего 10-15 минут, он напишет большой очерк. Куприн утверждал, что он "понял в эти несколько минут, что одна из самых радостных, светлых мыслей - это жить в то время, когда живет этот удивительный человек".
Ялта в период последнего приезда Л. Толстого была уже не та, что прежде. Простой перечень имён визитёров Льва Николаевича дает понять, что литературная жизнь в городе была необычайно оживлённой. Конец XIX и особенно начало XX века - расцвет ялтинской культуры, её "золотой век". Этот расцвет в большой степени предопределило то, что в самом конце XIX века, как сговорившись, в Ялте решили обосноваться Г.Ф. Ярцев, А.П. Чехов, С.Я. Елпатьевский. Их дома стали своеобразными литературными салонами и были известны далеко за пределами Крыма. Теперь, собираясь в Ялту, каждый из творческих людей знал, что найдет здесь, кроме климата и природы, интересный круг общения, не хуже столичного.
Первым облюбовал Ялту художник-передвижник Григорий Фёдорович Ярцев (1858-1918). В городе он поселился в 1892 году. Несколько лет заведовал Южнобережным лесничеством и некоторое время жил в казённой усадьбе. В 1897 году по проекту архитектора Краснова он строит дом в традиционном для Ялты того времени "арабском стиле". Григорий Фёдорович много работает как художник. Ещё больше, чем живопись, отнимала время общественная, а значит, бесплатная работа. Ярцев - член Уездного училищного Совета, гласный (депутат) Уездного земского собрания, член Управы и, кроме этого, товарищ (помощник) председателя Ялтинского Русского Благотворительного общества, член Комитета попечительства о народной трезвости. Жена Ярцева, Анна Владимировна, несла на себе тяжесть работы попечителя приюта хроников-туберкулёзников Благотворительного общества. Большая (у художника было 6 дочерей) и дружная семья Ярцевых занимала третий этаж своего красивого с большими резными балконами дома.
На втором этаже в доме Григория Федоровича жила семья врача-хирурга Леонида Валентиновича Средина (1860-1909). Леонид Валентинович - уроженец Архангельска, учился и работал в Москве. Туберкулёз вынудил его переехать в Ялту. Здесь он открыл хирургические отделения в Ялтинской и Кореизской больницах, работал в клинике Общества Красного Креста, но в основном занимался частной практикой. Л.В. Средин из той плеяды врачей, что обладали большими знаниями и огромной ответственностью. Очень скоро вокруг Ярцева и Средина образовался кружок ялтинской интеллигенции. Их отличал не только высокий профессионализм, но и прекрасные человеческие качества. Как тут не вспомнить Горького, вначале не любившего Ялту: "Отныне и вовеки веков в Ялту не поеду. Гпупый город, в котором живут пустые люди. Он не проваливается сквозь землю лишь благодаря присутствию в нём таких людей, как Ярцев...". И ещё: "Я крайне доволен тем, что, помимо Чехова, узнал Ярцева и Средина - вот славные семьи!". Именно они - Чехов, Ярцев и Средин - заставили Горького пересмотреть своё отношение к Ялте, и после знакомства с ними писатель станет часто приезжать в Ялту.
Средин - прекрасный врач, но, пожалуй, гораздо больше он был известен как хозяин "срединского балкона". "...Бывало тянутся люди в гору к дому Ярцева, где проживал медленно угасающий в злой чахотке Средин, объединивший вокруг себя ищущих "правду жизни"", - вспоминал художник Нестеров. Актриса М.Н. Ермолова на "срединском балконе" отогревалась, по её собственному признанию, от московской стужи, имея в виду вовсе не морозы: "Все несли Средину свои думы, заботы, радости и печали... Все знали, чувствовали, что их внимательно слушали, до конца понимали и уходили с балкона бодрые духом и благодарные".
Встречи проходили на балконе срединской квартиры - большом и красивом. В центре красовался необъятный чайный стол, две тахты, стулья и мягкие кресла. Сюда из столовой выходили широкие дверь и окно, около которого в комнате стояло пианино. На нём неоднократно играл С. Рахманинов. В глубине комнаты находилось второе пианино, рядом с ним не раз пел Ф. Шаляпин, а Ермолова и Средин играли в четыре руки. Средин увлекался не только музыкой, но и астрономией, фотографией. Как фотограф достиг высокого мастерства и оставил летопись культурной жизни Ялты в фотографиях и снимки тех, кто бывал у него в гостях. Список этих гостей велик: Чехов, Горький, Куприн, Бунин, Мамин-Сибиряк, Найденов, Ермолова, Шаляпин, Васнецов, Нестеров, Сулержицкий, Книппер-Чехова, Телешов и пр., пр.
Мы упомянули фамилию Телешова. Всякий, кто интересуется литературой, слышал о знаменитых московских телешовских "средах". Николай Дмитриевич Телешов (1867-1957) - русский и советский писатель. Ему удалось собрать в один кружок очень разных писателей, и почти каждый из них был связан с ялтинским "срединским балконом". Удивительное повторение имен и созвучие названий: телешовская "среда" - "срединский балкон". Это просто судьба.
В 1909 году умер от туберкулёза В.Л. Средин, еще раньше (1906) за неблагонадежность выслали из Ялты Г.Ф. Ярцева. "Срединский балкон", известный всей стране, перестал существовать, но это было настолько значительное явление в жизни Ялты, что и сегодня дом Ярцева, где жил Средин, - одна из главных достопримечательностей города.
Самым известным и притягательным литературным памятником в Ялте был и остаётся дом Антона Павловича Чехова (1860-1904). Всего 5 лет прожил Чехов в Ялте, но они оказались очень значимыми и для писателя, и для города.
Чехов бывал в Ялте и раньше: летом 1889 г. и весной 1894 г. С сентября 1898 года писатель стал ялтинским жителем, а в культурной жизни Ялты начинается эпоха Чехова. Чехов приезжает в Ялту из-за болезни (туберкулёз) и решает обосноваться здесь. Покупает в долг участок земли в деревне Аутке и начинает строить дом.
Дача Чехова построена по проекту Л.Н. Шаповалова, архитектора московской школы, поселившегося в Ялте в один год с Антоном Павловичем. Шаповалов много и плодотворно работал в Ялте, но славу ему принесла первая его работа здесь, дом А.П. Чехова в Аутке. По мнению писателя А.И. Куприна, дача Чехова была "самым оригинальным зданием в Ялте". Сам Чехов писал о ялтинском доме: "Моя ялтинская дача вышла очень удобной; уютно, тепло и вид хороший".
В сентябре 1899 года Антон Павлович с матерью Евгенией Яковлевной поселился в своем новом доме. Наездами, подолгу в доме жила и сестра Мария Павловна.
В Ялте были написаны рассказы "Дама с собачкой", "Архиерей", "На святках", "Душечка", "По делам службы", "Случай из практики", "Невеста", повесть "В овраге", пьесы "Три сестры", "Вишневый сад".
Обаяние личности Чехова было таким сильным, что многие литераторы, артисты, режиссеры приезжали в Ялту для того, чтобы увидеться с ним. Порой казалось, что литературная столица переместилась в Ялту. Так было весной 1900 года, когда к Чехову приехали актеры знаменитого Московского художественного театра во главе с режиссерами К.С. Станиславским и В.И. Немировичем-Данченко. В тот год здесь были М. Горький, И. А Бунин, Л.Н. Андреев, Д.Н. Мамин-Сибиряк, В.Г Короленко, С. В. Рахманинов и многие другие.
В доме Чехова в Ялте писал И.И. Левитан, пел Ф.И. Шаляпин. А.И. Куприн написал свой рассказ "В цирке".
Среди ялтинцев у Чехова очень скоро появились друзья, знакомые и даже поклонницы, которых в городе называли "антоновками". Самыми близкими людьми были врачи Л.В. Средин и И.Н. Альтшуллер, писатель и врач С.Я. Елпатьевский. С Елпатьевским его сближало многое: студенческие воспоминания о Москве (оба закончили медицинский факультет Московского университета), литературная жизнь, участие в благотворительных делах.
Выпускником медицинского факультета Московского университета был и доктор Л.В. Средин. В Ялту его, как и Чехова, привела болезнь. Чехов познакомился со Срединым еще в 1894 году, он любил бывать в доме у Средина, радовался его визитам, с ним обсуждал литературные новинки и театральные премьеры, его мнением дорожил.
Известен Средин и как фотограф-любитель. Благодаря этому его увлечению, мы можем увидеть Чехова, его родных и друзей в непринуждённой дружеской обстановке. Чехов ценил фото Средина. Писателю Е.Н. Чирикову он писал: "...пришлю Вам фотографию очень недурную, работу нашего ялтинского доктора Средина...". Средин подарил Чехову фото парохода "Березань", на котором писатель возвращался с острова Сахалин. Чехов любил всю семью Срединых, весь их милый дом. Средины дружили и с семьей О.Л. Книппер.
В кабинете Чехова до сих пор можно увидеть этюды "Корабли" и "Ворота в парк" Александра Средина, брата доктора. Сын Средина Анатолий подарил Чехову макет парусной шхуны.
Сергей Николаевич Щукин (1872-1931) приехал в Ялту, как и Чехов, в 1898 году, познакомилcя с писателем в конце того же года, когда принёс собранные им деньги для голодающих Самарской губернии, которые принимал в Ялте Чехов. Отец Сергий преподавал в Аутской церковно-приходской школе, что неподалеку от дачи Чехова, чуть более года служил в Керчи. Не без участия Чехова в 1901 году был переведен законоучителем в Ялтинскую женскую гимназию. После служил в Александро-Невском соборе и Аутской Успенской церкви Ялты. Отец Сергий был в опале при царе-батюшке (в связи с событиями 1905-1906 гг., он участвовал в тайных собраниях и был подвергнут наказанию) и при Советской власти (несколько раз был арестован). Умер в Москве: погиб, спасая ребенка.
Отец Сергий был частым гостем в доме Чехова и дружен со всей семьей писателя. Он служил панихиду по Чехову в соборе Александра Невского в 1904 году, он совершил обряд перехода в православие О.Я. Книппер-Чеховой в 1914 году. Сестра писателя Мария Павловна писала о нем: "Отец Сергий Щукин и после смерти Антона Павловича оставался нашим другом. Его мученическую кончину я тяжело пережила...".
Ялтинцы не просто любили - они обожали Чехова, особенно дамы, те самые "антоновки". Вспомним хотя бы некоторых. С.П. Бонье, вдова врача, содержавшая в своем доме небольшой пансион. К ее помощи Чехов прибегал, когда нужно было кого-то устроить в Ялте. Р K. Татаринова, преподавательница музыки и меценатка, бывала у Чехова. К.В. Морозова не была ялтинкой, но она лечилась в Ялте от туберкулёза, познакомилась здесь с А.П. Чеховым и тот отнесся к ней приветливо, участливо и тепло. К.В. Морозова подарила Чехову на новоселье вышитую диванную подушечку - за "Душечку", на что Чехов ответил: "Моя "Душечка" не стоит такой подушечки".
Имя Чехова, его дом, как и сто лет назад, притягивают людей. Может быть не все, кто приезжает в Ялту, но избранные спешат поклониться памяти великого писателя-драматурга, войти в его дом, который теперь стал музеем.
Судьба улыбнулась Ялте не только в лице А.П. Чехова, Л.В. Средина, но и в лице С.Я. Елпатьевского, когда он в 1897 году поселился в городе. Дом Сергея Яковлевича строился одновременно с дачей А.П. Чехова, что вызывало подшучивания с обеих сторон: Елпатьевский называл чеховскую усадьбу "дырой", а Чехов елпатьевскую - "Вологодской губернией". Горький же с восторгом сообщал жене: "Какой домище строит Елпатий!". Тогда еще никто не знал, что этому дому, как и "срединскому балкону", уготовано место в истории ялтинской и российской культуры. Любопытно, что и стоят они рядом на Дарсановском холме.
Сергей Яковлевич Елпатьевский (1854-1933) родился во Владимирской губернии в семье священника и, по раз и навсегда заведенному для детей духовенства порядку, Сергея поместили в ближайшее к дому духовное училище, затем семинарию. Самовольно оставив её, Елпатьевский поступает на медицинский факультет Московского университета и вскоре примыкает к "Народной воле". Кроме пропаганды народнических идей, он занимался сбором средств для революционных целей, создавал нелегальную библиотеку, писал прокламации, свою квартиру превратил в явочный пункт. Елпатьевского неоднократно заключали в тюрьму, ссылали. Получив разрешение жить повсеместно, он с женой переехал в Петербург, откуда часто наведывался в Ялту из-за туберкулёза, которым страдал со студенческих лет. С 1897 года поселился здесь окончательно.
Этот "... даровитый и умный человек, широко образованный, по специальности врач, большой и очень опытный знаток лёгочных болезней" сразу вошел в ялтинскую жизнь. О его профессионализме можно судить по именам пациентов: Л. Толстой, А. Чехов, Ю. Анненков, М. Горький, В. Ленин.
Как писатель Елпатьевский оставил целый эяд интереснейших очерков о Крыме. Книги его давно стали библиографической редкостью, а имя Сергея Яковлевича, некогда хорошо знакомое, мало что говорит ныне живущим. Долгие годы он был редактором журнала "Русское богатство", на страницах которого печатались произведения самых популярных писателей того времени. Все они, приезжая в Ялту, непременно шли в гости к Елпатьевскому, в дом на Дарсановской (ныне ул. Л. Украинки, 12). Летом встречи обычно проходили на балконе 2-го этажа, в непогожие дни - в кабинете доктора с большим венецианским окном. Медленно попивали токмаковский "гренаж", говорили о литературе, спорили о политике. Многих помнит "Вологодская губерния".
Елпатьевский, убежденный народник, своей дружбой с политическими неблагонадежными и резкими публикациями доставлял массу неприятностей крымскому начальству. Это стало поводом для главноначальствующего Ялты генерала И.А. Думбадзе к выселению Елпатьевского в Балаклаву. Не имея возможности жить в своем доме в Ялте, Елпатьевские кочуют по Крыму (Симферополь, Севастополь, Балаклава, Феодосия). После 1922 года С.Я. Елпатьевский переезжает в Москву, работает врачом-консультантом Кремлевской поликлиники, "следит за здоровьем Ильича...". Умер этот удивительный человек в 1933году. На его памятнике на Новодевичьем кладбище надпись: "Елпатьевский. Писатель-народник, врач-общественник" и далее слова из его книги "Близкие тени": "Я был счастлив показать людям то великое и прекрасное, что жило с нами".
Трудно, практически невозможно, разделить всех писателей по принципу, кто в какой из перечисленных "литературных" домов ходил. Они были завсегдатаями всех домов и друзьями их владельцев.
Вот, например, Александр Иванович Куприн (1870-1938). Весной 1901 года Куприн впервые приехал в Ялту. Своё гостеприимство предложил Елпатьевский, но застенчивость помешала молодому человеку принять приглашение. Он поселился в Аутке, недалеко от дома Чехова, с которым уже был знаком. Антон Павлович, зная в каких условиях живет Куприн, настоял на том, чтобы он приходил к нему с утра и занимался в комнате рядом со столовой. И вот каждое утро к 9-ти часам Куприн являлся к Чехову, входил в отведенную ему комнату и работал. Именно здесь родился рассказ "В цирке". Но Елпатьевских не забывал и часто ходил в гости, редко один, как правило с И. Буниным, поэтом Федоровым и художником Нилусом. Как-то раз, в пасхальный день 1901 года, друзья шли к Елпатьевским и по дороге заглянули похристосоваться с В.К. Харкеевич в женскую гимназию, где она была начальницей. В квартире был накрыт праздничный стол, но хозяйка отсутствовала. Бунин и Куприн уселись за стол, выпили, закусили, а потом, достав из самовара уголек, Бунин написал на белой крахмальной скатерти такие стихи:
В столовой
У Варвары Константиновны
Накрыт был стол
Отменно - длинный.
Была тут ветчина,
Индейка, сыр, сардинки -
И вдруг ни крошки, ни соринки.
Все думали, что это крокодил,
А это Бунин в гости приходил.
Долго смеялись у Чехова над этой выходкой. А если серьезно, то в 1902 году в Мисхоре Куприн работал над рассказами "Трус", "На покое", "Болото". Впоследствии, почти ежегодно приезжая в Крым, Куприн отдавал предпочтение Балаклаве.
Многие рассказы Александра Ивановича не только в Крыму написаны, но и посвящены Крыму. Его "Белый пудель" - это действительные события мисхорской жизни, "Листригоны" - о балаклавских рыбаках, познавших прелесть ежедневного риска, наделенных волей писателя легендарными, эпическими чертами.
Иной образ Ялты предстает в очерках и статьях писателя "Памяти Чехова", "Памяти Н.Г. Михайловского (Гарина)", "О том, как я видел Толстого на пароходе "Св. Николай". В них Ялта - это место интересных встреч всех литературных сил России на рубеже XIX и XX веков.
Что касается Ивана Алексеевича Бунина (1870-1953), то он приезжал в Ялту так часто, что вполне мог бы считаться ялтинцем. Бунин любил Ялту, описывал ее в рассказах и стихах, здесь (в Гурзуфе) залечивал душевные раны после разрыва с В.В. Пащенко и даже в свадебное путешествие с А.Н. Цакни отправился в Крым. Из всех ялтинских знакомых чаще всего бывал у А.П. Чехова, с которым связывали сердечные, дружеские отношения. Больше месяца прожил Бунин на чеховской даче в Аутке зимой 1901 года. Он чувствовал себя здесь, как среди родных. В такой спокойной обстановке, полной забот о нем, Иван Алексеевич еще никогда не жил, и потому легко писался рассказ "Сосны". По вечерам отправлялся к Л.В. Средину или к С.Я. Елпатьевскому. Сергей Яковлевич "угощал его вином из погреба Токмакова, которым они запивали жареную скумбрию под бесконечную критику писателей, на которых они смотрели по-разному".
Ялта начала XX века - это место встречи, которое изменить нельзя. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить бунинское: "Еду в Ялту, проветриться дней на пять, увидеться с Миролюбовым, Чеховым, Горьким, которые в Крыму". Действительность превзошла ожидания Бунина, и, кроме прочих, он встретился с актрисой М.Н. Ермоловой и издательницей А.А. Давыдовой (1899).
Как тут не позавидовать ялтинцам того времени? Представьте, идешь по Набережной, а навстречу А.П. Чехов с A.M. Горьким, И. Бунин или Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк (1852-1912), автор прекрасных романов об уральской приисковой жизни: "Приваловские миллионы", "Хлеб", "Золото". Вот он зашел в книжный магазин И.А. Синани и пишет в его знаменитом альбоме: "Ехал в Ялту с радостью, уезжаю из Ялты с удовольствием". Очень сокрушался Исаак Абрамович, что такой умный человек не полюбил Ялту.
И.А. Синани - известная в Ялте личность. Из воспоминаний его дочери узнаем, что "отец переехал в Ялту в 1886 г. и в тот же год открыл магазин. Внутреннее оформление обычное - прилавок, полки, щиты с книгами. За магазином была еще комната, где в ненастную погоду собирались писатели. Здесь были стол, шкаф, диван, стулья, зимой топилась железная печка. В первое время магазин был книжно-табачным, т.к. доход от книг не оправдывал магазин. Когда спрос на книги возрос, отец уничтожил табачный отдел, кажется, это было в 1904 году. Для писателей, которые встречались здесь и обменивались новостями, отец у входа поставил скамью, которая потом стала называться "литературной" или "чеховской". У Синани всегда можно было узнать, кто из писателей в настоящий момент в Ялте, где он остановился - этакое литературное справочное бюро. Для своих почетных посетителей Исаак Абрамович завел специальный альбом, и все с удовольствием оставляли в нем автографы, иногда шутливые, иногда серьезные, как Мамин-Сибиряк". Отношение литераторов к Синани - в экспромте Телешова:
Коль по набережной Ялты
Хотя в жизни раз гулял ты,
Так уж видел ты Синани
Всем известного заране,
Он брюнет - не без седин,
Он же - ялтинский Смирдин. (1902)
Многие писатели любили приезжать в Ялту, но, пожалуй, никто не делал этого так часто, как Алексей Максимович Горький (1868-1936). Впервые он увидел Ялту, когда в 1891 году совершал пешеходное путешествие по Крыму. Его последующие приезды в Ялту были более продолжительными и насыщенными событиями. Весной 1899 года Горький познакомился с Чеховым, вместе с ним и Елпатьевским читал свои произведения на вечере в пользу голодающих. Тогда же состоялась первая встреча с Ярцевым и Срединым. Ждали приезда Д.Н. Мамина-Сибиряка и М.Н. Ермоловой. В апреле 1900 года в Ялту на гастроли приехала труппа Московского художественного театра, и А.П. Чехов представил им A.M. Горького, посоветовав последнему заняться драматургией. На вечере, который артисты устроили в пользу "Попечительства о нуждающихся приезжих больных", В. Мейерхольд прочитал "Песню о Соколе". Публика потребовала автора. Когда на сцене появился М. Горький, его встретили восторженной овацией. В этот раз Алексей Максимович остановился в доходном доме Г. Ярцева и большую часть времени проводил у Срединых. Очень напряженными были месяцы, проведенные в 1901-02 гг. в имении Токмаковых "Олеиз" (Нижний Мисхор). Здесь Горький редактировал новое собрание своих сочинений, написал три акта пьесы "На дне" и прочитал их Л. Толстому и В.И. Немировичу-Данченко. Решал проблемы с изданием книг И. Бунина, Л. Андреева, встречался с писателями "знаньевцами".
В это время произошел так называемый "академический инцидент". Суть инцидента в том, что 3 марта 1902 года "Правительственный вестник" публикует извещение об избрании Горького Почетным академиком по разряду изящной словесности. Через неделю, 10 марта, тот же "Правительственный вестник" сообщает: "Ввиду обстоятельств, которые не были известны соединенному собранию отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук - выборы в Почетные академики Алексея Максимовича Пешкова (псевдоним Максим Горький), ...объявляются недействительными".
В связи с этим событием в Ялту приехал Валентин Галактионович Короленко (1853-1921), писатель, которого мы с детства знаем как автора "Детей подземелья" и "Слепого музыканта". Короленко встретился с А. Чеховым, чтобы договориться о совместном отказе от званий Почетных академиков в знак протеста против отмены избрания Почетным академиком М. Горького. В 1905 году Алексей Максимович вместе с писателем А.С. Серафимовичем (Поповым) и его братом-большевиком организовал в Ялте первомайскую массовку, а 2 мая на даче Лутковских читал рассказ "Тюрьма". Спустя 11 лет (1916), М. Горький и Ф. Шаляпин работали в Форосе на даче Ушкова над биографической книгой о Шаляпине "Страницы моей жизни".
После того, как советское правительство в 1932 году подарило Горькому дачу "Тессели", в связи с 40-летием его литературной и общественной деятельности, писатель приезжал сюда ежегодно и надолго. Эта уединенная тишь рядом с морем очень нравилась ему. В Тессели хорошо дышалось и хорошо работалось. Нужно было отвечать на десятки писем, читать многочисленные рукописи, готовить к печати свои статьи и, вместе с тем, работать над романом-эпопеей "Жизнь Клима Самгина", пьесой "Рябинин и другие". Маленькое местечко на Южном берегу Крыма во время приездов Горького превращалось в центр культурной и общественной жизни. Сюда к нему приезжали писатели В.В. Иванов, П.А. Павленко, И.Э. Бабель, Н.С. Тихонов, К.А. Тренев, Г.П. Шторм, французский писатель Андре Мальро, журналист М.Е. Кольцов, С.Я. Маршак.
С Ялтой связано имя поэта-декадента Константина Дмитриевича Бальмонта (1867-1942). Он "царил над русской поэзией" в начале XX века. Да и в жизни был довольно заметен: высокий, с ярко-рыжей шевелюрой и с прыгающей походкой, он обращал на себя внимание ялтинцев осенью 1898 года. Бальмонт тогда почти ежедневно бывал у Чехова, познакомился с Горьким, заходил к Средину. Поэт был большим тружеником, итог его трудов - 35 сборников стихов, 20 - прозы и переводов. Сентябрьским днем 1901 года Бальмонт приехал в Гаспру к Л. Толстому, читал ему свое стихотворение "Запах солнца". Толстой, не испытывавший симпатии к декадентству, от души хохотал, а Константин Дмитриевич позже напишет: "Он прикинулся, что не понимает и никакого запаха не слышит". Последние 22 года жизни поэта прошли в эмиграции, возможно, поэтому для многих из нас его имя незнакомо.
Леониду Николаевичу Андрееву (1871 - 1919), писателю и драматургу, повезло больше. Он в годы революции волей судьбы тоже оказался в эмиграции; Финляндия, где жил Андреев, осталась по другую сторону границы, но его имя уже давно вышло из забвения. Он, как и многие другие, неоднократно, по меньшей мере 4 раза, приезжал в Ялту. Но, пожалуй, самым запоминающимся был приезд 1904 года. Андреев, уезжая в Крым с женой, сыном и матерью, договорился встретиться там с поэтом Скитальцем. Случайно приехали в Ялту почти одновременно, также случайно поселились недалеко друг от друга, в 4 верстах от города, около Никитского сада. Леонид Николаевич с семьей "занимал маленькую саклю из двух комнат, тем не менее, у них часто собирались гости из Ялты... решили устроить публичный вечер, посвященный памяти А.П. Чехова. Вечер прошел очень удачно при переполненной публикой зале... Андреев читал довольно большой рассказ Чехова, а Скиталец - свои стихи".
Имя поэта Степана Гавриловича Скитальца (Петров) (1869-1941) было очень популярно в начале прошлого века. Его окружал ореол славы революционного писателя. Он считался одним из первых духовных учеников М. Горького, и фотография, где были сняты оба писателя, имелась у многих, особенно у студентов и курсисток. Скорее всего, с Горьким связан приезд Скитальца в Ялту весной 1900 года. Алексей Максимович жил тогда у Ярцева, на Гимназической, а Скиталец на той же улице, в доме Шмелёва. В 1902 году друзья вновь на Южном берегу, на этот раз в Олеизе. Тогда же Степан Гаврилович вместе с Буниным, Телешовым, Белоусовым и поэтом Ладыженским навещали А. Чехова, и здесь он впервые встретился с Короленко. В последующие годы Скиталец будет проводить много времени на своей даче в Байдарской долине и в облюбованной им Балаклаве.
Это был период упадочного настроения после разгрома революции 1905 года, и Скитальцу не писалось. Он оживлялся лишь, когда брал гусли - и лились у него песни, а пел он мастерски, чем и покорил ялтинскую публику в тот памятный вечер.
Не только Л. Андреева и С. Скитальца помнит ялтинский театр. Еще раньше, в 1897 году, на его сцене читал свои произведения инженер и писатель Николай Георгиевич Гарин-Михайловский (1852-1906). Это имя, где Гарин - литературный псевдоним, известно нам по повестям "Детство Темы", "Гимназисты", "Студенты". Но Гарин-Михайловский не только отличный писатель, он еще и талантливейший инженер, дорожный строитель. Именно этот его талант привел Михайловского на Южный берег Крыма весной 1903 года. Вместе с семьей остановился в барском доме в Кастрополе. Во флигеле и в верхнем этаже дома помещались чертежная, канцелярия и изыскательская группа. Им предстояло составить проект электрической железной дороги на ЮБК. На эту огромную работу ушло всего 8 месяцев. Гарин-Михайловский мечтал создать беспримерный памятник русского дорожного зодчества. Станции планировалось проектировать в местном духе: в Байдарской долине - наподобие ногайского шатра, в Ай-Тодоре - в античном стиле и т.д. Фасады будущих станций рисовал художник из Санкт-Петербурга Н.З. Панов. Проект дороги был одобрен, но строительство дороги не состоялось, помешали русско-японская, затем 1-я мировая войны. Изысканиями группы Гарина-Михайловского воспользовались советские инженеры, когда в 1970-е годы прокладывали новую трассу Ялта-Севастополь. Сам Николай Георгиевич иногда в шутку говорил, что постройка электрической дороги на ЮБК будет лучшим посмертным памятником ему. Вероятно, зная об этом, советские строители на высокой скале у дороги укрепили барельеф инженера Михайловского.
Весной 1906 года в доме С. Елпатьевского поселились его троюродные племянницы - сестры Марина и Анастасия Цветаевы. Девочки учились в ялтинской женской гимназии (ул. Войкова, 4) и успешно выдержали экзамены для поступления - Марина в четвёртый класс, Анастасия - во второй. Сестры часто забегали в гости к живущей в том же доме первой жене Горького - Е.П. Пешковой. В ялтинском историко-литературном музее хранится зеркало, в которое они все любили смотреться.
В 1909 году ялтинцем становится известный драматург, друг А.П. Чехова, Сергей Александрович Найдёнов (1868-1922). Следуя советам врачей, Сергей Александрович с женой, актрисой И.И. Мальской, и дочерью переезжает в Ялту и снимает в Заречье небольшой дом писательницы Вербицкой (не сохранился). Тринадцать прожитых в Ялте лет не были очень плодотворными.Здесь написаны только три из девяти пьес Найдёнова, сказались собственное нездоровье и смерть единственной дочери. Из всех пьес, написанных Найдёновым, самой популярной оказалась первая - "Дети Ванюшина". Поставленная впервые в 1901 году, она с успехом шла на сценах страны вплоть до 1940-х годов и, по существу, была единственной кормилицей семьи.
Поселившись в Ялте, Найдёнов некоторое время работает антрепренёром Севастопольского театра. В 1909 году уже нет А. Чехова и Л. Средина, выслан из Ялты С. Елпатьевский, и дом Найдёнова становится местом, где встречались писатели и актеры. Сюда любил наведываться И. Бунин, его и хозяина дома связывала давняя дружба. С. Скиталец бывал здесь не раз, приходил писатель М. Арцыбашев и приезжали актеры театра Корша. Вместе с женой Найдёнов организовал художественно-артистический кружок, ставил спектакли, выступал в концертах. К 30-летней го довщине смерти С. Надсона 3 февраля 1917 года (ст.ст.) артистический кружок устроил вечер в зале ялтинской мужской гимназии. В программе знакомые имена: С. Найдёнов, И.И. Мальская, М. Арцыбашев.
Гражданскую войну Найдёновы пережили в Ялте. В 1921 году драматург даже задумал новую пьесу, но работать уже не смог. Он умер 5 декабря 1922 года. Тело Найдёнова покоится на Поликуровском мемориальном кладбище. На памятнике, поставленном вдовой писателя, высечены стихи из пьесы Найдёнова "Неугасимый свет", которые заканчиваются словами:
Неугасимая заря,
Неугасимый свет повсюду.
Я жив. Я буду жить.Я буду.
После смерти мужа И.И. Найдёнова-Мальская устроила в бывшем кабинете мужа мемориальную комнату. В тетради почетных посетителей сохранились автографы А.В. Луначарского, Н.А. Семашко, поэта Скитальца, актеров театра Корша, учёных, врачей и просто поклонников найденовского таланта. Уцелевшие экспонаты хранятся ныне в Ялтинском историко-литературном музее.
При жизни С. Найденова его частым гостем был писатель, один из основоположников отечественного эротического романа Михаил Петрович Арцыбашев (1878-1927). О нём известно мало, потому что, взлетев на волне славы в самом начале 20 века, он затем на 70 лет был забыт, и только в 1990 году в Москве издали его наиболее известный роман "Санин". Именно "Санин" принес автору скандальную славу. Когда в 1907 году он сдал готовую рукопись в журнал "Мир Божий", то общее мнение редакции было: "...натурализм, Арцыбашев граничащий с порнографией". В другом издательстве роман вce-таки напечатали, критики тут же назвали Арцыбашева "королем порнографии". Л. Толстой и А. Блок отозвались хвалебно, а в лице И. Бунина, Л. Андреева и, особенно, М. Горького - писатель нажил именитых врагов. Для Арцыбашева, человека чрезвычайно впечатлительного и слабого здоровья (туберкулёз и тугоухость) это был ощутимый удар.
В Ялте и на Южном берегу автор "Санина" бывал часто. Известен его приезд в 1907 году, в тот раз он заходил в магазин И. Синани и написал в его альбоме: "Голова у меня болит". Несколько раз и надолго останавливался в Балаклаве и там написал повесть "У последней черты". В 1909 году две недели прожил в Ялте в гостинице "Джалита". Газета "Ялтинский вестник" (май 1913 г.) сообщает интересную подробность из жизни Арцыбашева: "Цветочная выставка в помещении городского общественного собрания закрылась... Публика обращала внимание на экспонаты, доставленные на выставку южнобережным имением писателя Арцыбашева и его брата". Значит, у писателя было имение на ЮБК (предположительно, над Алуштой), и в этом имении Михаил Петрович разводил цветы.
Арцыбашев, не приняв события 1905 года, не принял и социалистическую революцию. Он тихо жил в Москве до 1923 года, затем эмигрировал и, забытый на родине, умер в Варшаве в возрасте 49 лет.
Вторым домом стал Южный берег для поэтессы Кристины Алексеевны Алчевской (1882-1936). Бывая в Ялте, она иногда останавливалась в гостиницах, в том числе и в "России", но чаще гостила на даче у брата в Кикенеизе. Любила жить в алуштинском доме сестры, Анны Алексеевны Бекетовой. Этот дом, построенный у подножья Кастеля, среди роскошной растительности, дарил поэтессе покой и праздничное настроение. Практически в каждом из двенадцати сборников Алчевской прослеживаются южнокрымские мотивы. Может, именно здесь формировался самобытный творческий стиль стихов-акварелей, который позволил ей не затеряться среди других литераторов.
В 1908 году почтили своим вниманием Ялту столпы Серебряного века - Зинаида Николаевна Гиппиус и Д. С. Мережковский.
В Ореанде, во флигеле недалеко от сгоревшего дворца, поселился поэт, прозаик, литературный критик и драматург Борис Александрович Садовской (1881-1916). Чуть позже, в 1913 году, в гостинице "Россия" остановился Игорь - Северянин. Именно так, через дефис, писал свой псевдоним поэт Игорь Васильевич Лотарев, открывший новый жанр эстрадного искусства - авторское чтение стихов.
Когда речь заходит о курортах, то, как правило, в представлении возникают ухоженные города, фланирующая публика, наряды, развлечения, музыка... Далеко не всегда за всем этим проглядывает "оборотная" сторона курорта, особенно такого, как Ялта, где лечат туберкулёз. Далеко не все приезжали сюда просто отдохнуть, для многих это была последняя надежда на выздоровление. Те, чьи надежды не сбылись, покоятся в ялтинской земле. Ялтинские кладбища, или Ялтинский некрополь, - тема большого, серьёзного, интересного, но грустного разговора.
В мае 1917 года оборвалась жизнь еще одного поэта, чье имя навсегда связано с Ялтой. Умер Максим Богданович (1891-1917) - классик белорусской поэзии, её самая большая гордость и самая большая боль. Он прожил только 25 лет. Специалисты утверждают, проживи он дольше, иначе сложилась бы история белорусской литературы. Впервые М. Богданович увидел Ялту в 1909 году 16-летним юношей. У него обнаружили туберкулёз, и обеспокоенный отец срочно увозит сына в Ялту, единственный курорт в России для таких больных. До наших дней сохранился дом, в котором останавливался будущий поэт. В то время это был пансион "Шалаш" в Верхней Аутке (ныне ул. Богдановича, 2). Воздух, море, хорошее и регулярное питание укрепили здоровье Максима, поднялось настроение и, как результат, появилось несколько стихотворений, в их числе "Я больной бескрылый поэт". Прошло восемь лет. Резкое обострение болезни вынудило М. Богдановича вновь отправиться в Ялту. С большим трудом он нашёл комнату у некой Марии Цимко (дом не сохранился). Лечился небрежно и вскоре совсем слёг. После очередной беседы с врачом решился написать отцу правду: "Здравствуй, старый воробей, - начиналось письмо. - Молодому воробью плохо...". Письмо осталось недописанным. Максим Богданович умер в полном одиночестве ночью 25 мая. Поэта отпевали в самом красивом соборе Ялты - соборе Св. Александра Невского. Такая короткая жизнь, но М. Богданович уже признанный поэт, прозаик, публицист, блестящий критик и не менее блестящий переводчик. Среди бумаг, оставшихся в комнате,нашли листок с рукописью последнего стихотворения:
В краю лучистом, где умираю,
В беленом доме у синей бухты,
Не одинок я - в руках сжимаю
Том из печатни Мартина Кухты.
Долгие годы на могиле Богдановича стоял традиционный памятник-пирамида из крымского известняка. В июне 2003 года с родины поэта, из Белоруссии, привезли и установили памятник, изготовленный скульптором С. Гумилевским, поставив, таким образом, точку в спорах о перезахоронении праха М. Богдановича.
Много лет прожил в Ялте литератор, автор повестей, романов и очерков, редактор "Русского мира" и "Нивы" Дмитрий Иванович Стахеев (1840-1918). Вначале, с 1881 года, приезжал с женой в Алушту часто и надолго. Они даже владели там земельными участками. После смерти Любови Константиновны в 1891 году, похоронив её в Алуште, Стахеев не порывает с ЮБК, но останавливается теперь преимущественно в Ялте. Здесь в Аутской церкви (24 сентября 1900 г.) состоялось его бракосочетание с Ольгой Николаевной Чистяковой. Через несколько лет О.Н. Стахеева покупает небольшой участок в черте города, при этом супруги продолжают бывать в Ялте наездами, и только в 1905 году из-за болезни Ольги Николаевны переселяются окончательно. Первое время жили в квартире, а потом "пришлось перебраться в гостиницу, и не поневоле, - признается Стахеев. - Герои "освободительного движения" прислали мне письмо (почтою), чтобы я приготовил им тысячу рублей, а не то смерть. Ну, вот я и решил перебраться в более безопасное место, людное, занял две комнаты в гостинице "Петербург". В тишине и покое, в комнате с видом на море и горы прошли последние годы жизни Стахеева. 2 марта (по ст. ст.) 1918 года. Дмитрия Ивановича не стало. В метрической книге Александро-Невского собора г. Ялты сделана запись: "Титулярный советник Дмитрий Иванович Стахеев, 78 лет, скончался от паралича сердца. Тело для погребения отправлено в Алушту". Его похоронили рядом с первой женой, где была выстроена в ее память часовенка.
Спустя три месяца в той же метрической книге появляется запись о смерти Анны Григорьевны Достоевской, вдовы писателя Ф.М. Достоевского. Последние месяцы жизни Анны Григорьевны прошли в гостинице "Франция" на Набережной (не сохранилась) в невероятной бедности и полном одиночестве. Она болела, ей все время было холодно в неотапливаемой крошечной комнатке и приходилось накидывать на себя все, что было из одежды. Но Анна Григорьевна ежедневно вставала и продолжала составлять библиографический указатель сочинений и произведений искусства, относящихся к деятельности Ф.М. Достоевского, который она довела до 1912 года. Ухаживал за Анной Григорьевной некто Михаил Иванович Филиппов. У него Достоевская купила место в склепе под церковью, где ее и похоронили. Дважды, в 1930 году, когда разрушили церковь на Аутском кладбище, и в годы Великой Отечественной войны, могилу утрачивали, и дважды удавалось ее восстановить. В мае 1968 года прах Достоевской перенесли в Ленинград, где предали земле, по её завещанию, рядом с мужем. На фоне грандиозных социальных потрясений смерть Стахеева и Достоевской стали семейным горем.
Также тихо и незаметно для окружающих 3 декабря 1919 года отошел в мир иной поэт и прозаик, литературный критик Николай Владимирович Недоброво (1882-1919). Как и А.Г. Достоевскую, его похоронили на Аутском кладбище.
Грустно сознавать, что Аутское кладбище, одно из самых старых ялтинских кладбищ и, несомненно, самое интересное - сегодня сквер им. Батурина. Устраивая сквер, место для прогулок, часть надгробных камней (памятников) перевернули надписями вниз, другие использовали при строительстве подпорных стен. Теперь уже невозможно определить, где были похоронены Достоевская, Недоброво до перезахоронения, где находилась могила писателя-народника Григория Александровича Мачтета (1852-1901), у которой 14 августа 1901 года стояли А.П. и М.П. Чеховы, О.Л. Книппер-Чехова, С.Я. Елпатьевский, пришедшие проводить в последний путь автора стихотворения "Последнее прости", больше известное по первой строке "Замучен тяжёлой неволей".
Драматические события осени 1917 года привели на Южный берег Крыма семью петроградского юриста В.Д. Набокова. Сначала приехали жена и пятеро детей, среди которых 18-летний Владимир, будущий писатель. Позже присоединился Набоков-отец. Осели в Гаспре, в имении графини С. Паниной, где им предоставили небольшой домик. Юный Набоков стал свидетелем ужасных событий, когда "на ялтинском молу, где Дама с собачкой потеряла когда-то лорнет, большевистские матросы привязывали тяжести к ногам арестованных жителей и, поставив спиной к морю, расстреливали их". Набоков откликнулся на это стихотворением "Ялтинский мол".
С приходом немцев наступило довольно спокойное время, чем и воспользовалась многочисленная (во многом бывшая столичная) интеллигенция, оказавшаяся в Ялте. Набоков в эти дни приобрёл много знакомых, участвовал в концертах и спектаклях в качестве актёра, переводчика, автора слов вокальных миниатюр. Но любимым занятием были походы в горы с целью пополнения коллекции бабочек. В августе 1918 года Набоковы перебрались ближе к Ялте, в Ливадию, чтобы младшие дети могли учиться в гимназиях. В это время политическая ситуация в Крыму стабилизировалась, было сформировано Крымское краевое правительство, в котором отец писателя, Владимир Дмитриевич, занял пост министра юстиции. Набоков-сын много пишет, иногда - каждый день. Выстроенные по хронологии стихи образуют как бы дневник поэта.
В январе 1919 года началось возвращение к трагическим реалиям. Город наполнялся ранеными и больными офицерами, дезертирами. В один из февральских дней в Ялту доставили тело любимого кузена Владимира, барона Георгия Евгеньевича Рауш фон Траунбергера. 23-летний барон был убит в бою у села Благодатного, а ведь совсем недавно, веселый и оптимистичный, он гостил у Набоковых в Ливадии. Привычный мир рушился. По мере продвижения Красной Армии к центру полуострова для Набоковых оставался один путь - эмиграция. В начале апреля прибыли в Севастополь, последний в их жизни город России. Последняя крымская ночь. Начался путь Набокова к "Другим берегам".
А в это самое время другой поэт, тоже молодой, но уже достаточно известный, Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930) призывает:
Пусть все объединятся
В грозной решимости
Барона и пана
Вымести!
Или
Крестьянин!
Покончи с Врангелем!
Запомни тверже и лучше
Землю ты только
От коммунистов получишь!
В советский Крым Маяковский впервые приезжает в 1924 году (до этого он побывал здесь 10 лет назад). Он хочет увидеть, как "в огромной крымской кузнице" идет "людей ремонт ускоренный". В разгар лета - стоял август - поэт на несколько дней прибыл в Ялту, где с большим подъемом работал над поэмой "Владимир Ильич Ленин". О. Успенская, отдыхавшая вместе с В. Маяковским, писала о тех днях: "Всюду - на пляже, в столовой, на прогулке - он вытаскивал чёрную клеёнчатую книжку и, шевеля губами, гудя себе под нос, записывает пришедшую на ум строфу".
Маяковский любил Крым, где "то в нос тебе магнолия, то в глаз тебе глициния", и потому с 1926 по 1929 годы он бывал здесь каждое лето. В 1926 году Маяковский поселился в гостинице "Россия" и с упоением работал над стихотворением "Товарищу Нетте - пароходу и человеку", посвященным памяти советского дипкурьера Теодора Нетте. Ялтинские дни 1927 года начались с поездок - выступлений в разных крымских городах и, конечно, в Ялте. Во время гастролей по Крыму и в гостинице "Россия", где вновь остановился поэт, родились две последние главы поэмы "Хорошо". В августе 1929 года Маяковский несколько дней прожил в гостинице "Мариино". Поэт в зените славы. Имя его не сходит с афиш, приглашающих на его выступления "Новое и старое", которые состоялись в Мисхоре, Симеизе, Алупке, Гурзуфе, Ливадии и Ялте. Так Маяковский отмечает 20-летие своей поэтической работы.


 

ОТДЫХ В ГУРЗУФЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ ГУРЗУФА
Пансионат "Морской Бриз" в Гурзуфе
Отель "Веселый Хотэй" в Гурзуфе
Гостиница "Чайка" в Гурзуфе
Вилла "Балгатура" в Гурзуфе
Гостиница "Thyssen House" в Гурзуфе
Комплекс "Наутилус" в Гурзуфе
Эллинг "Фреш" в Гурзуфе
Отель "Крымские Зори" в Гурзуфе
Гостиница "Марина" в Гурзуфе
Отель "Ямал" в Гурзуфе

ОТДЫХ В ПОСЕЛКЕ НИКИТА

Гостевой дом "Никита" в Никите
Вилла "Сим-Сим" в Никите

ОТДЫХ В ОТРАДНОМ

Пансионат "Прибрежный" в Отрадном
Отель "Аквамарин" в Отрадном
Эллинг "Гала" в Отрадном
Эллинг "Селена" в Отрадном

ОТДЫХ В МАССАНДРЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ МАССАНДРЫ
Пансионат "Массандра" в Массандре
Вилла "Мария и Анастасия"
Вилла "Лилия" в Массандре
Вилла "Медный Всадник" в Массандре

ОТДЫХ В ЯЛТЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ ЯЛТЫ
Отель "Красотель Левант" в Ялте
Отель "Шестой элемент" в Ялте
Отель "Марино" в Ялте
Гостиница "Коралл" в Ялте
Гостиница "Карина" в Ялте
Отель "Славянский Альянс" в Ялте
Пансионат "Чайная Горка" в Ялте
Пансионат "Империал" в Ялте
Гостиница "Олимп" в Ялте
Гостиница "Отдых" в Ялте
Дом творчества "Актер" в Ялте
Клуб-отель "Вилла Елена" в Ялте
Отель "Крымский" в Ялте
Гостиница "Ротонда" в Ялте
Отель "Престиж" в Ялте
Отель "Палас" в Ялте
Гостиница "Спарта" в Ялте
Гостиница "Чайка" в Ялте
Гостиница "Анна" в Ялте
Отель "Карина на Красноармейской"
Отель "У Лещинской" в Ялте
Отель "Vasil" в Ялте
Гостевой дом "Константа" в Ялте
Гостиница "Ялта-Интурист" в Ялте
Отель "Яхт-Клуб" в Ялте
Эллинг "Диво" в Ялте
"Вилла Грез" в Ялте
Пансионат "Малахит" в Ялте
Пансионат "Муссон" в Ялте
Мотель "Дарсан" в Ялте
"Дом с башней" в Ялте
Коттедж на ул. Кирова в Ялте
Коттедж на ул. Щербака в Ялте
Гостиница "Владимир" в Ялте
Гостиница "София" в Ялте
"Kirov Holiday Center" в Ялте
Санаторий "Киев" в Ялте
Дом творчества писателей им. Чехова

ОТДЫХ В ЛИВАДИИ

Отель "Морская Легенда" в Ливадии Гостиница "Ливадия" в Ливадии
Гостиница "Леанна" в Ливадии
Вилла "Холидей" в Ливадии

ОТДЫХ В ПОС. КУРПАТЫ

Квартира в Курпатах

ОТДЫХ В МИСХОРЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ МИСХОРА
Парк-отель "Глория" в Мисхоре
Отель "Дача Нарышкиных" в Мисхоре
Гостиница "Магнолия" в Мисхоре
Гостиница "Лилия" в Мисхоре
Коттедж "Уютный" в Мисхоре
Элитный павильон в Мисхоре
Парк-отель "Родос" в Мисхоре
"Вилла Михаила" в Мисхоре
Гостиница "Аллигатор" в Мисхоре
Гостиница "Коктейль" в Мисхоре
СК "Дача Курчатова" в Мисхоре
Дом в Мисхорском парке
Отель "Рубикон" в Мисхоре
Отель "Морской" в Мисхоре
"Дом Давыдовых" в Мисхоре
Вилла "Виктория" в Мисхоре
Гостиница "Ренессанс" в Мисхоре
Отель "1001 ночь" в Мисхоре
Пансионат "Воронцово" в Мисхоре
Пансионат "Ай-Тодор-Юг" в Мисхоре
Парк-Отель в Мисхоре
Гостиница "Днепр" в Мисхоре
Вилла "Княжий Град" в Мисхоре
Апартаменты в Мисхоре

ОТДЫХ В АЛУПКЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ АЛУПКИ
Отель "Серсиаль" в Алупке
Гостиница "Роялта" в Алупке
Гостиница "Кедр-Запад" в Алупке
Гостиница "Форест" в Алупке
Мини-гостиница "Илона" в Алупке
Пансионат "Надежда" в Алупке
Гостевой дом "Юна" в Алупке
Гостиница "Алупка" в Алупке
Гостиница "Магнолия" в Алупке
Усадьба "У графского парка" в Алупке
Гостевой дом "Над хаосом" в Алупке
Отель "Сон у моря" в Алупке
"Испанская Деревня" в Алупке
Пансионат "Сергей" в Алупке
Отель "Serbest" в Алупке
Гостиница "Аквилон" в Алупке
Вилла "Онейро" в Алупке
Гостиница "Зеленый Мыс" в Алупке
Вилла "Нова" в Алупке
Эллинг "Анастасия" в Алупке
Эллинг "Пристань" в Алупке
Комплекс коттеджей "Зеленый Мыс Resort"

ОТДЫХ В СИМЕИЗЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ СИМЕИЗА
Парк отель "Симеиз"
Гостиница "Чайка" в Симеизе
Гостиница "Ассоль" в Симеизе
Гостиница "Семерка" в Симеизе
Гостиница "Эдем" в Симеизе
Вилла "Куршавель" в Симеизе
Гостиница "Лиго Морская" в Симеизе
Розовая вилла в Симеизе
Пансион "Москва" в Симеизе
Гостевой дом "Капри" в Симеизе
Гостевой дом "Су-Мис" в Симеизе
"Вилла Голубой Залив" в Симеизе
Гостиница в аквапарке в Симеизе

ОТДЫХ В ПОНИЗОВКЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ ПОНИЗОВКИ База отдыха "Артемида" в Понизовке
Отель "Перлина" в Понизовке

ОТДЫХ В КАСТРОПОЛЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ КАСТРОПОЛЯ
Отель "Леополь" в Кастрополе

ОТДЫХ В ФОРОСЕ

ГОСТИНИЦЫ И ОТЕЛИ ФОРОСА
Отель "Шангри-Ла" в Форосе
Отель "Лукоморье" в Форосе
Отель "Гранд Флер" в Форосе
Гостиница "Форос" в Форосе
"Вилла Реоли" в Форосе
Пансион "Мона Лиза" в Форосе
Мини-гостиница "Бенефит" в Форосе
Мини-гостиница "Смотрич" в Форосе
Гостиница "Вилла Форос" в Форосе
Санаторий "Форос" в Форосе

ОТДЫХ В ЛАСПИ

Комплекс "Бухта Мечты" в Ласпи
Комплекс "Бухта Мечты" в Ласпи


© 2008-2019. 1-YALTA.COM


Рейтинг@Mail.ru